играть пирамиду бесплатно вулкан

Илья Ильф и Евгений Петров Золотой теленок ОТ АВТОРОВ Обычно по поводу нашего обобществленного литературного хозяйства к нам обращаются с вопросами вполне законными, но весьма однообразными: «Как это вы пишете вдвоем? Эдмонд бегает по редакциям, а Жюль стережет рукопись, чтобы не украли знакомые. — Скажите, — спросил нас некий строгий гражданин из числа тех, что признали советскую власть несколько позже Англии и чуть раньше Греции, — скажите, почему вы пишете смешно? Или другой, европейский могикан пешеходного движения. Он идет пешком вокруг света, катя перед собой бочку. И один лишь рынок особой категории жуликов, именующих себя детьми лейтенанта Шмидта, находился в хаотическом состоянии. Они не могли извлечь из своей профессии тех выгод, которые, несомненно, могли им принести минутное знакомство с администраторами, хозяйственниками и общественниками, людьми по большей части удивительно доверчивыми. Пользуясь немногими минутами свободного времени, они шумно переговаривались между собой. В то беспокойное время все сделанное руками человеческими служило хуже, чем раньше: дома не спасали от холода, еда не насыщала, электричество зажигалось только по случаю большой облавы на дезертиров и бандитов, водопровод подавал воду только в первые этажи, а трамваи совсем не работали. ПОДЗЕМНОЕ ЦАРСТВО Оранжевые сапоги вынырнули в Москве в конце 1922 года. — Лучше б не спрашивали, товарищ Бомзе, — ответил тот и, тоже оглянувшись, добавил: — Разве это жизнь? Все одно и то же, пятилетка в четыре года, пятилетка в три года. Жена, сами понимаете, домашняя хозяйка, и та говорит, что нет стимулов, нет личных перспектив. Вы себе не представляете, голубчик, что такое пятилетка, что такое воля коллектива! Пятилетка в четыре года, даже в три-вот стимул, который... Домашняя хозяйка — и та отдает должное индустриализации. Зачем строить Магнитогорски, совхозы, всякие комбайны, когда нет личной жизни, когда подавляется индивидуальность? Немедленно же бил продиктован ответ самого решительного характера. Он вернулся, как выразился Бомзе, на щите, помещение осталось за «Геркулесом», и сотрудники посвящали служебные часы насмешкам над коммунотделом. Сейчас он был поглощен выполнением чрезвычайно важной задачи-переманивал к себе на высший оклад двух особенно опасных коммунотдельцев. — Вы присутствуете при смешном событии — Остап Бендер идет по горячему следу. Мелкая уголовная сошка, вроде Паниковского, написала бы Корейко письмо: «Положите во дворе под мусорный ящик шестьсот рублей, иначе будет плохо»-и внизу пририсовала бы крест, череп и свечу.

» Сначала мы отвечали подробно, вдавались в детали, рассказывали даже о крупной ссоре, возникшей по следующему поводу: убить ли героя романа «12 стульев» Остапа Бендера или оставить в живых? И, наконец, отвечали совсем уже без воодушевления: — Как мы пишем вдвоем? Он охотно пошел бы так, без бочки; но тогда никто не заметит, что он действительно пешеход дальнего следования, и про него не напишут в газетах. По всей стране, вымогая и клянча, передвигаются фальшивые внуки Карла Маркса, несуществующие племянники Фридриха Энгельса, братья Луначарского, кузины Клары Цеткин или на худой конец потомки знаменитого анархиста князя Кропоткина. Одно время предложение родственников все же превысило спрос, и на этом своеобразном рынке наступила депрессия. Постепенно упорядочили свою деятельность внуки Карла Маркса, кропоткинцы, энгельсовцы и им подобные, за исключением буйной корпорации детей лейтенанта Шмидта, которую на манер польского сейма, вечно раздирала анархия. Голоса их гудели в огромном зале, который в былое время был гостиничным рестораном. Все же силы стихийные стали злее и опаснее: зимы были холодней, чем прежде, ветер был сильнее, и простуда, которая раньше укладывала человека в постель на три дня, теперь в те же три дня убивала его. Над сапогами царила зеленоватая бекеша на золотом лисьем меху. Скажите, а вам никогда не снился какой-нибудь генерал-губернатор или... Вздохнув, Бомзе двинулся навстречу другому служащему. — Ну что, — спросил он, заранее печально улыбаясь, — как самочувствие? — Ну, то есть буквально то же самое я говорил только что! А еще через минуту его глуховатый голос булькал на площадке лестницы: — Ну, то есть то же самое я говорил только что товарищу Борисохлебскому. Начальник «Геркулеса» наотрез отказывался очистить помещение. — Будут знать в другой раз, что я им не ночной сторож и никаких «предлагается» мне писать нельзя, — бормотал товарищ Полыхаев, вынув из кармана резиновую печатку со своим факсимиле и в волнении оттиснув подпись вверх ногами. Повергнутое учреждение просило отдать хотя бы умывальники и панцирные кровати, но возбужденный успехом Полыхаев даже не ответил. Соня Золотая Ручка, достоинств которой я отнюдь не желаю умалить, в конце концов прибегла бы к обыкновенному хипесу, что принесло бы ей тысячи полторы.

Не забывали упомянуть о том, что участь героя решилась жребием. Приходится всю жизнь толкать перед собой проклятую тару, на которой к тому же (позор, позор! Рыжеволосый молчал, подавленный справедливым обвинением. От Минска до Берингова пролива и от Нахичевани на Араксе до земли Франца-Иосифа входят а исполкомы, высаживаются на станционные платформы и озабоченно катят на извозчиках родственники великих людей. Дети подобрались какие-то грубые, жадные, строптивые и мешали друг другу собирать в житницы. Попивая лиловый квас, он продолжал свое повествование. Об этом напоминали потолок в резных дубовых кессонах и расписные стены, где с ужасающими улыбками кувыркались менады, наяды и дриады. И молодые люди без определенных занятий кучками бродили по улицам, бесшабашно распевая песенку о деньгах, потерявших свою цену: Залетаю я в буфет, Ни копейки денег нет, Разменяйте десять миллио-нов... В этом периоде одним из наиболее удачных его дел было похищение маршрутного поезда с продовольствием, шедшего на Волгу. Поезд вышел из Полтавы в Самару, но до Самары не дошел, а в Полтаву не вернулся. Поднятый барашковый воротник, похожий с изнанки на стеганое одеяло, защищал от мороза молодецкую харю с севастопольскими полубаками. — Да вот, — сказал собеседник, — сегодня утром из командировки. Что плакать об индивидуальности, о личной жизни, когда на наших глазах растут зерновые фабрики, Магнитогорски, всякие комбайны, бетономешалки, когда коллектив... И снова ленивый скороход, на этот раз геркулесовский, потащился по солнечным улицам, останавливаясь у квасных будок, вмешиваясь во все уличные скандалы и отчаянно размахивая разносной книгой.

В сахарницу были положены две бумажки, на одной из которых дрожащей рукой был изображен череп и две куриные косточки. ) выведена большая желтая надпись, восхваляющая непревзойденные качества автомобильного масла «Грезы шофера». И только в маленьких русских городах пешехода еще уважают и любят. Шура Балаганов, который считал себя первенцем лейтенанта, не на шутку обеспокоился создавшейся конъюнктурой. Выход из этого напряженного положения был один-конференция. Он переписывался с конкурентами, ему лично знакомыми. передавал приглашение через попадавшихся на пути внуков Маркса. Дальше ваши рыжие кудри примелькаются, и вас просто начнут бить. Александр Иванович с беспокойством видел, как деньги, которые он наживал с великими ухищрениями, превращаются в ничто. Он заработал на тифе пятьсот миллионов, но денежный курс за месяц превратил их в пять миллионов. На голове Александра Ивановича помещалась прелестная курчавая папаха. В течение перерыва Бомзе, любивший духовное общение, успел покалякать с десятком сослуживцев. Целую неделю после этого геркулесовцы обсуждали создавшееся положение.

Вынулся череп-и через полчаса великого комбинатора не стало. Там он еще является хозяином улиц, беззаботно бродит по мостовой и пересекает ее самым замысловатым образом в любом направлении. Все чаще и чаще ему приходилось сталкиваться с товарищами по корпорации, совершенно изгадившими плодоносные поля Украины и курортные высоты Кавказа, где он привык прибыльно работать. И вот, наконец, ранней весной 1928 года почти все известные дети лейтенанта Шмидта собрались в московском трактире, у Сухаревой башни. После долгих криков решено было делить участки по жребию. А в Москве в ту пору уже бегали новые моторы с хрустальными фонарями, двигались по улицам скоробогачи в котиковых ермолочках и в шубках, подбитых узорным мехом «лира». В Рио-де-Жанейро, например, краденые автомобили перекрашивают в другой цвет. То, что в газете называют «Отовсюду обо всем» или «Мировой экран». Сюжет каждой беседы можно было определить по выражению его лица, на котором горечь по поводу зажима индивидуальности быстро переходила в светлую улыбку энтузиаста. » Вечером эту бумажку положили на стол перед лицом товарища Полыхаева, сидевшего в электрической тени пальм и сикомор. Служащие сходились на том, что Полыхаев не потерпит такого подрыва своего авторитета. Вскоре после этого товарищ Бомзе вышел из кабинета начальника, держа в руках списочек избранных сотрудников.

После этого он долго и сердито убеждал нас в том, что сейчас смех вреден. Это советский пешеход-физкультурник, который вышел из Владивостока юношей и на склоне лет у самых ворот Москвы будет задавлен тяжелым автокаром, номер которого так и не успеют заметить. Все регулируется, течет по расчищенным руслам, совершает свой кругооборот в полном соответствии с законом и под его защитой. Я не протягиваю лапу за кислым исполкомовским рублем. Чистки они нисколько не боялись, в чем не; однократно заверяли друг друга, нов последнее время почему-то стали приходить на службу как можно раньше. Нужно было надеть на себя защитную шкуру, и она пришла к Александру Ивановичу в виде высоких оранжевых сапог, бездонных синих бриджей и долгополого френча работника по снабжению продовольствием. — Ну что, — спросил он, оглянувшись, — как самочувствие? Именно никакого простора для индивидуальности, никаких стимулов, никаких личных перспектив. Через минуту он уже держал за рукав кроткого Борисохлебского и говорил: — Вы правы, я тоже так думаю. — Они бы еще написали «предписывается», — поддала жару Серна Михайловна. — Это просто анекдот, — сказал Полыхаев, мрачно улыбаясь. Но еще смешнее было бы работать в полную силу после возвращения Полыхаева. Все чаще на квартире Бомзе слышалось победное «пейдодна», и все более широкие слои сотрудников втягивались в работу по борьбе за помещение. Когда Полыхаев находил вдруг у себя на столе бумажку, касающуюся экспортных кедров или диктовых листов, он так поражался, что некоторое время даже не понимал, чего от него хотят.

Повел описывать скучными словами, повел вставлять в шеститомный роман под названием: «А паразиты никогда! И все время, покуда мы сочиняли «Золотого теленка», над нами реял лик строгого гражданина. Вот идет он из Владивостока в Москву по сибирскому тракту, держа в одной руке знамя с надписью: «Перестроим быт текстильщиков», и перекинув через плечо палку, на конце которой болтаются резервные сандалии «Дядя Ваня» и жестяной чайник без крышки. Эксперт-товаровед помещает объявление в газете, и вся страна узнает, что есть на свете эксперттоваровед с десятилетним стажем, то семейным обстоятельствам меняющий службу в Москве на работу в провинции. Долой заговор молчания и круговую поруку», служащий поднялся на второй этаж. До начала занятий оставалось еще пятнадцать минут, но за своими столами уже сидели Сахарков, Дрейфус, Тезоименицкий, Музыкант, Чеважевская, Кукушкинд, Борисохлебский и Лапидусмладший. Целую неделю он врастал в чужой богатый быт исчезнувшего коммерсанта, пил найденный в буфете мускат, закусывая его пайковой селедкой, таскал на базар разные безделушки и был немало удивлен, когда его арестовали. От мысли своей сделаться богачом он не отказался, но понял, что дело это требует скрытности, темноты и постепенности. Осмотрев его со всех сторон самым тщательным образом и даже понюхав на прощанье, служащий отправил его в рот, выпятил грудь, сбросил с пиджака крошки и медленно подошел к другому служащему, стоявшему у дверей своего отдела. Смешно было бы работать в полную силу, не зная, останешься ли в этом помещении, или придется со всеми канцпринадлежностями тащиться в «Жесть и бекон».

— Сатира не может быть смешной, — сказал строгий товарищ и, подхватив под руку какого-то кустарябаптиста, которого он принял за стопроцентного пролетария, повел его к себе на квартиру. Дайте такому гражданину-аллилуйщику волю, и он даже на мужчин наденет паранджу, а сам с утра будет играть на трубе гимны и псалмы, считая, что именно таким образом надо помогать строительству социализма. И в конце концов мы постановили: а) роман написать по возможности веселый, б) буде строгий гражданин снова заявит, что сатира не должна быть смешной, — просить прокурора республики привлечь помянутого гражданина к уголовной ответственности по статье, карающей за головотяпство со взломом. Боже, боже, которого в сущности нет, до чего ты, которого на самом деле-то и нет, довел пешехода! — О профессии не спрашиваю, — учтиво сказал Бендер, — но догадываюсь. Железнодорожников опекают родные им учкпрофсожи, заботливо публикующие в газетах сообщения о том, что безработные багажные раздатчики не могут рассчитывать на получение работы в пределах Сызрано-Вяземской дороги, илистом, что Средне-Азиатская дорога испытывает нужду в четырех барьерных сторожихах. Обогнув помещавшуюся в начале лестницы голую мраморную девушку, которая держала в поднятой руке электрический факел, и с неудовольствием взглянув на плакат: «Чистка „Геркулесе“ начинается. Надо только не упустить минуты и побыстрее схватить богатство. Он захватил большую квартиру, владелец которой благоразумно уехал на французском пароходе в Константинополь, и открыто в ней зажил. И, не обращая больше внимания на молочных братьев, он погрузился в разглядывание последнего кусочка котлеты. Однако никто не узнал, что произошло на этой версте, так как Полыхаев, неожиданно для всех, перешел на другую песню: Шел трамвай девятый номер, На площадке ктой-то помер, Тянут, тянут мертвеца, Ламца-дрица. После отъезда Полыхаева производительность труда в «Геркулесе» слегла понизилась. Приехал бы к Корейко на квартиру под видом болгарского царя, наскандалил бы в домоуправлении и испортил бы все дело. Мы сидим в Черноморске уже неделю, а я только сегодня иду на первое свидание...

Когда я вижу эту новую жизнь, эти сдвиги, мне не хочется улыбаться, мне хочется молиться! — Наша цель-сатира именно на тех людей, которые не понимают реконструктивного периода. Если пешеходу иной раз удается выпорхнуть из-под серебряного носа машины — его штрафует милиция за нарушение правил уличного катехизиса. Они, давшие миру таких замечательных людей, как Гораций, Бойль, Мариотт, Лобачевский, Гутенберг и Анатоль Франс, принуждены теперь кривляться самым пошлым образом, чтобы только напомнить о своем существовании. — Балаганов, — представился рыжеволосый, — Шура Балаганов. Актер поедет в Омск только тогда, когда точно выяснит, что ему нечего опасаться конкуренции и что на его амплуа холодного любовника или «кушать подано» нет других претендентов. И вообще разговоры о смерти, считавшиеся до сих пор неудобными и невежливыми, стали котироваться в Черноморске наравне с анекдотами из еврейской и кавказской жизни и вызывали всеобщий интерес. Он почуял, что по всей стране валяется сейчас великое множество беспризорного золота, драгоценностей, превосходной мебели, картин и ковров, шуб и сервизов. В этом занятии служащему чуть не помешал Балаганов, желавший узнать, на каком этаже находится финсчетный отдел. — сказал служащий, с негодованием отвернувшись от Балаганова. Пели до тех пор, покуда любимый начальник не осушил изрядного количества лафитничков и высоких севастопольских стопок, после чего, в свою очередь, колеблющимся голосом начал песню: «По старой калужской дороге, на сорок девятой версте». Балаганов уже поднял руку, чтобы указать ею миллионера, когда Остап сердито шепнул: — Вы бы еще закричали во всю глотку: «Вот он, богатей! Великий комбинатор крякнул и испытующе посмотрел на Балаганова.

О ТОМ, КАК ПАНИКОВСКИЙ НАРУШИЛ КОНВЕНЦИЮ Пешеходов надо любить. В нашей обширной стране обыкновенный автомобиль, предназначенный, по мысли пешеходов, для мирной перевозки людей и грузов, принял грозные очертания братоубийственного снаряда. Рассказ длился часа два и заключал в себе чрезвычайно интересные сведения. предложение труда и спроса на него регулируются специальными органами. И удивительное дело, идея огненного погребения старикам очень понравилась, так что веселые шутки вызывали у них полное одобрение. Он шевелил мусор гимназическим стеком и тупо смотрел на висевшую у парадного хода эмалированную дощечку — «Податной инспектор Ю. Он понял, что может сделаться счастливым наследником незнакомых ему богачей. И, помнится, рядом с ним еще полицмейстер стоял в узорных шальварах. В руке он держал холодную котлету, которую то и дело подносил ко рту, каждый раз ее внимательно оглядев. Сотрудники преданно смотрели на Полыхаева, сидевшего с лафитничком в руке, ритмично били в ладоши и пели: — Пей до дна, пей до дна, пейдодна, пей до дна, пей до дна, пейдодна. Они вошли в гогочущий, наполненный посетителями зал, и Балаганов повел Бендера в угол, где за желтой перегородкой сидели Чеважевская, Корейко, Кукушкинд и Дрейфус. У него, конечно, есть состояние-двенадцать рублей в сберкассе. Где же цифровые данные о задолженности нам коммунотдела? Он хлопотливо застучал ящиками стола, схватил какую-то бумажонку и быстро побежал на зов. Паниковский, который по случаю жары заменил толстую куртку топорника ситцевой рубашонкой с отложным воротником, держался высокомерно. — Вы жалкая, ничтожная личность, — заявил Паниковский, с отвращением глядя на собеседника.

ЭКИПАЖ АНТИЛОПЫ * Переходя улицу, оглянись по сторонам (Правило уличного движения) ГЛАВА I. Надо заметить, что автомобиль тоже был изобретен пешеходами. Мостовые стали вдвое шире, тротуары сузились до размера табачной бандероли. — В большом городе пешеходы ведут мученическую жизнь. Им разрешают переходить улицы только на перекрестках, то есть именно в тех местах, где движение сильнее всего и где волосок, на котором обычно висит жизнь пешехода, легче всего оборвать. А теперь расскажите, чем провинился головорез Паниковский. Насытившийся Балаганов благодарно взглянул на своего спасителя и начал рассказ. Может быть, смешили их новые слова-крематорий и колумбарий, а может быть, особенно забавляла их самая мысль о том, что человека можно сжечь, как полено, — но только они приставали ко всем старикам и старухам в трамваях и на улицах с криками: «Ты куда, старушка, прешься? » Или: «Пропустите старичка вперед, ему в крематорий пора». На улицу Полтавской Победы Саша ходил каждый день, но, к крайнему его удивлению, бумажника не было. И Саша ошалело брел домой, валился на красный плюшевый диван и мечтал о богатстве, оглушаемый ударами сердца и пульсов. Революция семнадцатого года согнала Корейко с плюшевого дивана. — А не снился ли вам приезд государя-императора в город Кострому? Молодая круглая борода висела на его бледном ласковом лице. А тот, белоглазый, просто ничтожество, советский мышонок. Но тут полная блеска речь великого комбинатора была прервана мужественным криком, который донесся из глубин финсчетного зала и, несомненно, принадлежал работнику, имеющему право кричать: — Товарищ Корейко! Зато красномордый блондин с белыми глазами, это ничтожество, этот советский мышонок, обуянный мечтою о пальто с телячьим воротником, проявил необычайное оживление. Они только дергали головами, бессмысленно смотрели на чистое небо и продолжали спорить. — Только ограбление, — возражал Балаганов, который тоже был горд доверием командора.

И когда все было готово, когда родная планета приняла сравнительно благоустроенный вид, появились автомобилисты. Улицы, созданные пешеходами, перешли во власть автомобилистов. — Тем более, — добавил Остап, — что местные квасы изготовляются артелью частников, сочувствующих советской власти. В Черноморске собирались строить крематорий с соответствующим помещением для гробовых урн, то есть колумбарием, и это новшество со стороны кладбищенского подотдела почему-то очень веселило граждан. От военной службы его избавил дядя, делопроизводитель воинского начальника, и поэтому он без страха слушал крики полусумасшедшего газетчика: — Последние телеграммы! Там лежит он, кожаный благодетель, чуть присыпанный сухим цветом акаций, в соседстве со сплющенным окурком. Из планового отдела вышел служащий благороднейшей наружности. Остаются трое: красномордый подхалим с белыми глазами, старичок боровичок в железных очках и толстый барбос серьезнейшего вида. Кроме ваты, которой он заткнул свои мохнатые уши, никаких ценностей у него не имеется. Ему не сидится на месте, ему не терпится, ему хочется поскорее побежать домой и запустить свои лапы в пакеты с червонцами. Разве вы не видите, что эта толстая харя является не чем иным, как демократической комбинацией из лиц Шейлока, Скупого рыцаря и Гарпагона? Его лицо, носившее характернейшие черты Шейлока, Гарпагона и Скупого рыцаря, не изменилось. Препираясь, они не замечали даже, что ветер, сгибавший пожарную струю фонтана, сыплет на них сеянную водичку.

Гражданин в фуражке с белым верхом, какую по большей части носят администраторы летних садов и конферансье, несомненно принадлежал к большей и лучшей части человечества. Из папки «Musique» вылетели листки папиросной бумаги с какими-то лиловыми «слушали-постановили». — Конечно, я мог бы обратиться к частному лицу, — сказал посетитель, — мне всякий даст, но, вы понимаете, это не совсем удобно с политической точки зрения. Кворум был велик — у лейтенанта Шмидта оказалось тридцать сыне вей в возрасте от восемнадцати до пятидесяти двух лет и четыре дочки, глупые, немолодые и некрасивые, В краткой вступительной речи Балаганов выразил надежду, что братья найдут общий язык и выработают, наконец, конвенцию, необходимость которой диктует сама жизнь. Бобруйск считался прекрасным, высококультурным местом. — Ну, не всю возвышенность, — настаивал жадный Паниковский, — хотя бы половину. Были нарезаны тридцать четыре бумажки, и на каждую из них нанесено географическое название. В моду входили остроносые готические штиблеты и портфели с чемоданными ремнями и ручками. — Да, — сказал Остап, — в город на этой зеленой лоханке теперь не въедешь. Делается это из чисто гуманных побуждений-дабы прежний хозяин не огорчался, видя, что на его машине разъезжает посторонний человек. Позавчера мне, например, снились похороны микадо, а вчера — юбилей Сущевской пожарной части. Но каковы бы ни были чувства, обуревавшие Бомзе, лицо его не покидало выражение врожденного благородства. — Вы еще не знаете нашего Полыхаева, — говорили молодцы из финсчета. Он шагал из отдела в отдел, наклонялся над указанной в списке особой и таинственно шептал: — Маленькая вечериночка.